Комментарии

15 сентября // «Новая восточная политика Украины» — в самой формулировке темы, которую киевский Институт изучения России на прошлой неделе предложил политологам, социологам, экономистам и журналистам для обсуждения за круглым столом, содержалось сразу несколько провокаций.

Начнём с того, что, когда мы говорим о новой политике, вроде бы само собой разумеется, что была какая-то прежняя политика и что у этой политики были какие-то характерные черты, резко отличающие её от нынешней. Таким образом, мы допускаем, что всё, что происходит на этом направлении, может быть названо политикой — то есть мы имеем дело с внятным, предсказуемым, описанным в некоей концепции процессом, а сама эта концепция имеет определённые цели и задачи, она сопрягается с общими задачами социально-экономического развития страны. Следует исходить из того, что эти задачи тоже чётко сформулированы. И, наконец, заявление о существовании восточной политики предполагает наличие и других политик — западной, южной, северной, которые имеют те же признаки и принципы, о которых уже сказано. Да и сама восточная политика должна быть как-то дифференцирована: ведь, скажем, столь разные страны, как Россия, Грузия и Китай, находятся к востоку от Украины. И что-то надо решать с Ближним Востоком — куда его воткнуть?

Если бы формат круглого стола предполагал выработку постановления, то главным пунктом в нём была бы констатация, что это не новая, не восточная и не политика. Авторы формулировки, так же как и участники дискуссии, конечно же, знали ответ заранее, настоящей целью была, очевидно, проверка на прочность самих этих понятий. Вот выплыл вопрос: Украина — субъект или объект международной политики и в каком из этих качеств ей лучше быть? И вот пример: на дни пекинской Олимпиады планировался ряд встреч председателя КНР Ху Цзиньтао с руководителями разных стран, в том числе и с украинским президентом Виктором Ющенко. Эти встречи не были простой формальностью, они готовились многие месяцы, к ним приурочивалось подписание серьёзных двусторонних экономических и политических документов. Так вот, Виктор Ющенко эту встречу отменил. Сначала ссылался на наводнение в Западной Украине. Специалисты его умоляли всё-таки на денёк выбраться, проявить хотя бы уважение к великой державе. И он выбрался — в Тбилиси, выражать солидарность Михаилу Саакашвили в его мужественной борьбе с Россией. Тут, конечно, наличествует явная субъектность и свобода воли: захотел — назначил, захотел — отменил. Тут и чёткая демонстрация приоритетов: антироссийский вектор гораздо важнее прокитайского. Но всё это — нравственные приоритеты конкретного человека Виктора Ющенко, они не совпадают с социально-экономическими приоритетами страны. А в результате таких остро субъективных деяний Украина только укрепилась в роли объекта и даже пациента международной политики.

Эта объектность уже выразилась и во внутриполитической ситуации. Очередной кризис власти в Украине вызван многими причинами, но спусковым крючком стала реакция команды Ющенко на грузино-российский конфликт и начатые ею внутренняя охота на ведьм, поиск измены и пятой колонны внешнего врага. Более того, новая конфигурация внутриполитических сил точно реализует интересы главных геополитических игроков относительно Украины: Ющенко — США, Тимошенко — ЕС, Янукович — РФ. И легко предсказать, что повестка будущих президентских, а возможно, и досрочных парламентских выборов будет определяться именно этой навязанной Украине внешней проблематикой.

Между тем на страну надвигается серьёзнейший экономический кризис. Трещит по швам финансовая система, фондовый рынок практически умер — иностранные инвесторы массово бегут с нашего рынка ценных бумаг. Нарастают проблемы в металлургии — главной ВВП-образующей отрасли: на фоне кризиса продаж поступила весть, что себестоимость китайской стали опустилась ниже украинского показателя. Это означает, что единственный козырь нашего железа — дешевизна — бит, а по качеству и энергоёмкости производства наше железо одно из худших в мире. Кризис в чёрной металлургии будет иметь тяжкие последствия для всего хозяйства страны. И как раз в этом году настал момент, когда транспортная система, оставленная в наследство от Советского Союза и нисколько за годы независимости не развитая и не улучшенная, перестала справляться с объёмом необходимых хозяйству перевозок. И вместо того, чтобы предлагать и обсуждать пути решения этих более чем реальных проблем, политическая элита обрушивает на общество проблемы чужие, выдуманные, ненужные.

В каждом положении есть свои плюсы и минусы. Субъект международной политики добивается собственных целей, но должен быть готовым за это платить. Объект же может назначать цену своей лояльности или хотя бы нейтралитета — в современном мире методы вооружённого принуждения к сотрудничеству, к счастью, пока не очень проходят. Президент Ющенко выбрал третий путь — он попытался сделать свою страну инструментом чужой политики, лишив её возможности манёвра и получения выгод.

На прошлой неделе подписан новый вариант соглашения Медведева—Саркози по урегулированию российско-грузинского конфликта. Можно начать подводить итоги. Россия добилась своего и ещё крепче сплотилась вокруг своих лидеров. Грузия тоже сплотилась и с оптимизмом смотрит в своё проамериканское будущее. Европа подняла свой статус — она будет пытаться гарантировать безопасность на Южном Кавказе. Штаты с энтузиазмом возвращаются к риторике и практике холодной войны. Ни в чём не виноватая Украина оказалась вдруг единственной проигравшей стороной. Мораль такова: не надо путать субъектность с объектностью, а если совсем просто: двое дерутся — третий не мешай.