Комментарии

20 марта // Одностороннее провозглашение краем Косово своей независимости от Республики Сербия активизировало российскую политику в отношении непризнанных республик на постсоветском пространстве. В Комитете Государственной Думы Российской Федерации по делам СНГ и связям с соотечественниками 13 марта прошли парламентские слушания по вопросу о российской политике в отношении Абхазии, Южной Осетии, Приднестровской Молдавской Республики.

Для де-факто существующих еще с начала 90-х годов государственных образований признание странами Запада независимости Косова рассматривается как еще одно основание для их собственного стремления к самоопределению. Думские депутаты осторожнее в своих оценках — Россия пока не спешит использовать косовский прецедент для переустройства постсоветских границ. Поэтому результатом слушаний стали достаточно расплывчатые рекомендации о необходимости начать консультации по поводу возможности признания. Такое решение явно не удовлетворяет Абхазию (ее МИД уже выступил с соответствующим заявлением) и другие непризнанные республики.

Правда, определенные шаги по повышению уровня контактов с этими государственными образованиями Москва уже сделала. Российский МИД 6 марта выступил с заявлением о выходе страны из режима экономических санкций против Абхазии, установленного еще в 1996 году. Это решение означает, что отныне экономические связи России и Абхазии, достаточно активные в последние годы, могут приобрести официальный характер. Очевидным представляется намерение Москвы проводить в кавказском регионе более активную политику, используя все легитимные возможности для усиления собственного влияния.

Экономические санкции в отношении Абхазии были установлены решением Совета глав государств СНГ от 19 января 1996 года «О мерах по урегулированию конфликта в Абхазии, Грузия». В соответствии с этим документом страны Содружества обязались без согласия грузинского правительства не осуществлять каких-либо торгово-экономических и финансовых операций с властями, юридическими и физическими лицами Абхазии, а также не допускать использования транспортных средств под своим флагом для перевозки грузов на абхазскую территорию, не допускать въезд на свою территорию официальных представителей структур, существующих на территории Абхазии и функционирования на своей территории представительств абхазских властей. Вдобавок решение предусматривало недопущение поставок вооружений, военной техники и боеприпасов в зону грузино-абхазского конфликта, препятствование участию граждан стран СНГ в боевых действиях в зоне конфликта и отказ в предоставлении любой военной, военно-технической помощи и содействия в подготовке военных специалистов для абхазской стороны. Следует заметить, что уже к концу 90-х Россия не в полной мере соблюдала режим санкций, что неоднократно становилось предметом протестов с грузинской стороны. Экономические связи имели преимущественно неофициальный характер и осуществлялись на уровне субъектов РФ.

Россия мотивировала снятие санкций нежеланием обрекать жителей Абхазии на лишения, связанные с блокадой. Львиная доля почти четверть миллионного населения Абхазии имеет российское гражданство. Большая часть грузин, живших до войны в абхазской автономии, до сих пор туда не вернулась. Сегодня в Абазии проживает около 40 тысяч грузин, тогда как к моменту распада СССР их было почти 250 тысяч. Долгое время официальный Сухуми препятствовал возвращению грузинских беженцев, предполагая, что они станут «пятой колонной» Тбилиси. Лишь к концу 1990-х абхазская сторона согласилась принять беженцев, хотя многие из них не решаются вернуться на родину, по-прежнему опасаясь за свою безопасность.

Москва сегодня не может игнорировать развитие ситуации в Абхазии, где общественные настроения в пользу сближения с РФ — постоянный фактор политической жизни. Россия, сыгравшая решающую роль в укреплении абхазского сепаратистского режима в ходе войны 1992–1993 годов, всегда была гарантом его сохранения. А сама Абхазия с 1995 года несколько раз официально обращалась к российскому руководству с просьбой принять республику в состав федерации.

Окно возможностей нормализации отношений, приоткрывшееся после президентских выборов в Грузии, может вновь захлопнуться. Российский фактор может стать причиной консолидации грузинского общества — шпионский скандал 2006 года и жесткие санкции со стороны РФ подняли популярность пропрезидентских сил и позволили им одержать победу на местных выборах. Противостоящие друг другу в Тбилиси власть и оппозиция едины в одном — и те, и другие жестко критикуют российские шаги в отношении Абхазии. Сегодня в Грузии нет по-настоящему пророссийских сил.

Негативной стала реакция стран Запада на решение России. Эта ситуация станет дополнительным аргументом сторонников придания Грузии статуса кандидата в члены НАТО на саммите Альянса в Бухаресте в апреле. Негативно российский шаг оценил и МИД Украины, указав на опасность поддержки сепаратистских режимов.

Институт изучения России полагает, что решение Москвы выйти из режима экономических санкций против Абхазии определили следующие причины. Во-первых, у РФ есть немало экономических причин для придания отношениям с Абхазией официального статуса. В последние годы российский бизнес проявляет активность в республике, объем ежегодных инвестиций превышает 20 млн долларов США в год. Несколько российских регионов подписали соглашения о партнерстве с Абхазией (так, Москва сделала это еще в 2003 году), а Абхазская торгово-промышленная палата (ТПП) является членом Ассоциации ТПП Южного федерального округа. Но главным экономическим мотивом стала программа развития Сочи как столицы Зимней Олимпиады 2014 года. Абхазия потенциально представляет важное звено в обеспечении строительных потребностей сочинского региона — это сырье (габбро, гранит, мрамор, песок, цементное сырье, щебень, лес) и рабочие руки. Кроме того, интерес может представлять транспортная инфраструктура Абхазии, включающая два аэропорта и три морских порта.

Во-вторых, Абхазия может обеспечить России более надежные позиции в Черном море. Стратегическое значение Абхазии придают новые российские амбициозные проекты развития транспортной инфраструктуры в черноморском регионе. Россия испытывает потребность в расширении возможностей собственной портовой инфраструктуры. В условиях неопределенности статуса Керченского пролива перспективы портов в акватории Азовского моря достаточно туманны, Абхазия же может предложить куда более надежные альтернативы. Да и абхазский шельф привлекает своими запасами нефти.

В-третьих, шаг Москвы несомненно направлен на удержание Грузии и ряда других постсоветских государств в орбите российского влияния. Сохранение статус-кво в зоне конфликта, обеспеченное системой международных соглашений середины 90-х, сегодня уже не обеспечивает влияния на Грузию — оно лишь заставляет Тбилиси быть сговорчивее в переговорах по урегулированию, поскольку формально наличие конфликта на своей территории несовместимо со статусом кандидата в НАТО. А вот привязав Абхазию к себе экономически, Россия добьется куда больших результатов. Прежде всего, она покажет Грузии, что является единственной стороной, способной повлиять на решение вопроса в пользу Тбилиси. В свое время, египетское руководство, до того ориентировавшееся на СССР, поняло, что вернуть потерянные в ходе войн с Израилем территории удастся, лишь сблизившись с США — ведь только в руках Вашингтона были рычаги воздействия на израильское руководство. Подобное развитие ситуации возможно и в Абхазии, и в Южной Осетии. Если Россия обеспечит полный экономический контроль над этими республиками, то у Тбилиси останутся две модели поведения — или согласовывать все шаги с Москвой, или смириться с окончательной потерей Абхазии и Южной Осетии.

Шаг Москвы продуман и своевременен. Используя прецедент Косова и сепаратистские настроения в ряде регионов бывшего СССР, Россия продолжает искать действенные меры, препятствующие расширению НАТО на восток. Москва, используя неофициальные каналы, предупредила членов Альянса, что принятие Грузии в НАТО приведет к отторжению Абхазии и Южной Осетии, поскольку «граждане России не должны проживать на территории, оккупированной НАТО». Если же Тбилиси пойдет на военное решение вопроса, то окажется виноватым в эскалации конфликта. Если нет — окончательно утратит инициативу в Абхазии. Ведь Грузии нечего предложить Сухуми — ни экономической, ни политической привлекательности в ее модели нет.

Если Тбилиси удастся усилиться настолько, чтобы добиться восстановления суверенитета над Абхазией, это может быть сделано лишь на условиях широчайшей автономии. Не может быть и речи о пересмотре результатов приватизации и отборе собственности. То есть российский капитал, приходящий сегодня в Абхазию, останется на правах полноправного хозяина.